Энар — главный архитектор Парижа

Энар - главный архитектор Парижа Законом был установлен порядок оценки земли и приняты меры против спекуляции земельными участками; территории же, назначавшиеся под проезды, город получал теперь у частных землевладельцев безвозмездно. Для реализации проектов планировки городам разрешалось выпускать займы на срок до 80 лет.

Таким образом, закон 1909 г. ввел в градостроительство, казалось бы, надежную экономическую и правовую платформу. Однако применение этого закона на практике встретило целый ряд непреодолимых препятствий, порождавшихся условиями капиталистической конъюнктуры в городах и особенно на окраинах, где продолжали возводить безликие дома-казармы для рабочих «и беднейших слоев городского населения.

[ad#centre]

В первое десятилетие XX в. в связи со стремительным развитием городского транспорта, в том числе автомобильного, появилась необходимость дальнейшей реконструкции уличной сети городов. Наиболее подготовленным к решению этих проблем оказался Э. Энар, ставший главным архитектором Парижа через 30 лет после окончания османовской реконструкции. Заслуги Энара заключаются в его теоретических работах и прежде всего в тех научных исследованиях, которые он провел, готовясь ко второй, несостоявшейся реконструкции Парижа. Мы имеем в виду его труд «Исследование трансформации Парижа» (1903-1909).

Э. Энар не был узким специалистом городского движения, способным принести ему в жертву бытовые и культурные интересы городского населения. Наоборот, он рассматривал движение как одно из проявлений жизнедеятельности городского организма, как следствие этой деятельности, а не первопричину ее. Более всего этого выдающегося теоретика интересовала градостроительная проблема городского общественного центра. Центр города он уподоблял человеческому сердцу, с которым органически связаны питающие его артерии, т. е. улицы, несущие потоки движения. «Однако,- говорил он,- необходимо снизить чрезмерное движение в центре, ибо так же, как и избыток крови в сердце, оно способно привести городской организм к преждевременной гибели». Отсюда следовали два основных вывода Энара: во-первых, о непроницаемости городского центра для транзитного движения и, во-вторых, об улучшении связей центрального района с периферией города и загородными шоссе. Энар обратился к изучению Берлина, Лондона и Москвы как городов, имевших с Парижем ряд общих черт.

Тщательные наблюдения, проведенные над циркуляцией и напряженностью движения в центральных районах Парижа, Лондона, Берлина и Москвы, убедили Энара в том, что «лучеиспускающие ядра» (т. е. исторические центры, окруженные кольцевой улицей) дают положительный эффект лишь при сравнительно небольших диаметрах (в пределах от 1 до 3 км) и при наличии 12-15 радиально расходящихся улиц. Чем меньше диаметр лучеиспускающего ядра, тем меньше необходимости в проникновении на его территорию автомобильного транспорта. При диаметре 1 -1,5 км (так, например, в Москве, Берлине и Вене) центр города может быть полностью освобожден от движения наземного механического транспорта.

Обращаясь со своими выкладками к парижскому генеральному плану, Энар констатировал, что лучеиспускающее ядро Парижа, ограниченное Большими бульварами на севере и Сен-Жерменским бульваром на юге, слишком велико (большая ось овала между площадями Согласия и Бастилии имеет 4 км), а число отходящих от него радиальных улиц недостаточно для разгрузки движения.

Пытаясь улучшить планировку центрального района Парижа, Энар составил проект устройства четырехугольного лучеиспускающего ядра со сторонами 1 км. Параллельно улице Риволи он предлагал проложить широкий проспект, который должен был пересечь Пале-Рояль и, обогнув Вандомскую площадь, следовать далее на запад. Западную границу лучеиспускающего ядра должна была определить расширявшаяся по проекту Энара улица Ришелье; южная граница нового центрального района проходила бы по реконструированной Университетской улице через площадь Сен-Мишель, тогда как восточной границей должен был послужить существующий Севастопольский бульвар. Конечно, намечавшиеся пробивки повлекли бы за собой большие затраты денежных средств, но они, безусловно, разгрузили бы движение в центре Парижа.

Первое десятилетие XX в. ознаменовалось не только поисками выхода из транспортного кризиса, но и попытками выдвинуть новые формы городского расселения. Если первую из этих проблем пытался решить Э.  Энар посредством ревизии и усовершенствования османовской планировки, то вторую настойчиво разрабатывал Э. Говард (1850-1928).

Говард считал, что города нужно было лечить не планировочными средствами, а прежде всего путем перманентного сокращения числа жителей, выводимых в иные населенные пункты. На этой почве и зародилась идея Говарда о создании «третьего магнита» для расселения человечества, который, возникнув на лоне природы, вне городов и сел, сочетал бы в себе все преимущества городской и сельской жизни. «Третьим магнитом» (в противоположность «первому» и «второму», т. е. городу и деревне), по мысли Говарда, должны были стать экономически автономные города-сады. Умножаясь со временем в числе, они должны были рассосать «большие мыльные пузыри», как называл  города-гиганты  Говард.