Проблема преемственности по отношению к наследию других эпох

Проблема преемственности по отношению к наследию других эпох Во многих «Изъяснениях» к планам городов, которые могут служить источниками наших знаний о теоретических представлениях градостроителей второй половины XVIII в., предполагалось расчленение территории поселения по принадлежности к тому или иному сословию, а также по состоятельности жителей. Выделялись дворянские улицы, кварталы, где отводили дома для купечества, мещанства и разночинцев. Те, кто раньше жил в центре, но не имел средств «каменного строения строить…, могли получить (участок — авт.) из порожних кварталов в предместье».

При проектировании городов Комиссия исходила из представлений о законченности создававшейся градостроительной композиции.

Считали возможным в идеале «регулировать город» так, чтобы «учредить единственно впредь навсегда генеральный план», как писал А. Квасов. В проектах Комиссии каменных строений Петербурга и Москвы границы города делались определенными, часто ограничиваясь валами.   Будущее     развитие      должно было происходить в рамках раз и навсегда намеченной схемы. И. Бецкой, например, предлагал учесть возможности роста населения Твери так: «во всех домах фундамент должен быть той пропорции, дабы можно было возвести, когда нужда потребует, еще одно или половину жилья», т. е. за счет повышения этажности застройки,   а   не   расширения   территории.

[ad#centre]

Таким образом, уже в изначальных посылках работы Комиссии над планами городов проявляются черты классицизма — стремление к устойчивости градостроительной композиции: намеренности планировочного замысла, т. е. представление о том, что создаваемая сегодня композиция будет сохраняться долго; четкости структуры поселения как в отношении иерархии общественных и частных пространств, так и соподчинения улиц главных и второстепенных; выделению районов с различной по   характеру   застройкой   и   т.   д.

Однако это были общие положения идеализированных градостроительных представлений. Но на этой основе возникла система методов претворения данных представлений в жизнь, было найдено решение многих конкретных вопросов проектирования, разработан целый ряд приемов создания регулярной планировки.

В отношении каждого города Комиссии следовало определить общую форму поселения — начертание его границ. Архитекторы стремились придать им возможно большую геометрическую правильность. Во всех случаях поселения должны были ограничиваться прямыми линиями — чаще всего исторически сложившиеся города получали форму многогранников (Владимир, Тула, Вышний Волочек и др.). Там, где это было, можно, городскую территорию разбивали в виде геометрической фигуры, чаще всего прямоугольника или квадрата (Кашин, Боровск, Вытегра, Юхнов и др.), восьмигранника (Кадий). Иногда  такие       фигуры     «обрезались» берегом реки (Новоржев, Валдай и др.). Реже встречались случаи подчинения формы города природным условиям. Это было вызвано или историческими причинами (расположение застройки в линию вдоль реки, как в Калягине), или исключительным местоположением (как в Осташкове).

Проблема преемственности по отношению к наследию других эпох решалась в значительной степени в пользу нового. Комиссия предлагала практически во всех случаях радикальную перепланировку городов. От старого сохранялось местоположение поселения со всеми вытекающими из этого особенностями, влиявшими на композицию поселения, его раскрытость в пейзаж, к реке и т. д. Кроме того, учитывалась каменная застройка, которая повсеместно сохранялась. Важнейшей чертой преемственности было использование системы старых ориентиров в городе, крупных монументальных зданий и комплексов, кремлей, крепостей, монастырей, соборов, колоколен.

Новая планировочная структура во многих городах направлялась к историческому центру, где стояли древние сооружения. Так было сделано в проектах Казани, Твери, Ярославля, Костромы, Хлынова и др. Однако рисунок планировки обычно становился другим. Считались лишь с трассировкой улиц, да и то не полностью и не всегда. Живописность уличной сети древнерусских городов совершенно не устраивала сторонников регулярного принципа. В проектах все улицы выпрямлялись, многие создавались на новых местах, менялись размеры кварталов, часть из них расчищалась для образования площадей. Радикальность перепланировки вызывала сложности при осуществлении проектов. То, что было возможно в городе, строившемся заново, оказывалось болезненным в сложившемся поселении, причем, чем крупнее оно было, тем более возрастали трудности.   Конечно,   такие   мастера,   как

Старое, Квасов, Лейм, прекрасно осознавали их. В городах разного масштаба и характера они искали соответствующие решения. Небольшие уездные центры было не так трудно изменять, как, например, Псков или Воронеж. В проектах этих двух городов старая застройка (по планам времени работы Старова в Комиссии) частично сохранялась без изменений. В Москве, самом крупном историческом городе страны, Комиссия вообще отказалась от радикального изменения уличной сети.

Кроме планов городов Комиссия составляла проекты фасадов главных улиц и площадей. Также в ней разрабатывались чертежи образцовых построек — жилых домов и казенных зданий. Они составляли серии проектов, которые посылались в тот или иной город вместе с планом. Для жилых домов было разработано восемь типов:

1) «каменные сплошные» (для непрерывной застройки — авт.) и «несплошные» дома;

2) «каменные дома на погребах в один этаж с мезонином»;

3) каменные и деревянные дома «на погребах в один этаж»;

4) деревянные на каменных фундаментах;

5) целиком деревянные;

6) дома с лавками, где «в первом этаже лавки, во втором жилье»;

7) одноэтажные лавки;

8) торговые помещения в два яруса.

Из этих компонентов должны были составляться кварталы города. Казенные здания в это время в значительно меньшей степени подвергались типизации, лишь в отдельных случаях проекты использовались вторично.