Пафос монументальности и размах новых зданий

Пафос монументальности и размах новых зданий Вторая особенность — необыкновенный пафос монументальности и размах новых зданий. Вся территория Кремля рассматривалась зодчим как огромная треугольная структура. Он застраивал стороны этого треугольника по их границам, обращенным к Москве-реке и Белому городу. На Кремлевском холме вставали 40-метровые стены новых зданий, а от Красной площади раскрывалась «историческая» перспектива — кремлевские укрепления и за ним древние постройки.

Так Баженов создавал контраст новой, строгой, чеканной, классической, ордерной архитектуры, стоящей сплошным фронтом, и живописной глубинной перспективы средневековых башен и соборов.

[ad#centre]

Часть ансамбля, обращенная к Белому городу, составлялась из Арсенала и корпуса той же протяженности повторяющего его трапециевидные очертания, предназначенного для размещения различных правительственных учреждений. Композиция здесь основана на строгих прямых длинных равновысотных фасадах. Внутренняя планировка   очень   проста.   Комнаты «нарезаны» по сторонам длинных 300-400-метровых коридоров.

Сам дворец занимал часть ансамбля, обращенную к реке. Он должен был иметь четыре высоких этажа, поднимавшихся на мощном цоколе. Нижние два просты по разработке, их покрывает горизонтальный руст. Цоколь и эти этажи служили пьедесталом верхним двум — парадным, торжественным с большим ионическим ордером, карнизом и аттиком. На протяжении 630 м „этот фасад шел по прямой вдоль берега, обогащенный перекличкой выступов, ризалитов, портиков. По краям он загибался двумя дугами, уводя взгляд вдаль, к другим частям ансамбля. Вниз от него должна была вести к Москве-реке грандиозная лестница. Совершенно иной была композиция фасада дворца, обращенного к Кремлю. Она строилась на сочетании трех глубоких открытых овальных дворцов, охватывающих внутреннее пространство ансамбля и старинные здания как бы «взмахом гигантских крыльев».

Внутреннее пространство Кремля, согласно замыслу Баженова, строилось на сочетании целой системы площадей и проспектов. Главная ось ансамбля была направлена в сторону Тверской улицы, т. е. дороги на Петербург.

В стене должны были сделать разрыв недалеко от Никольской башни, где ставились Триумфальные ворота. Через них в Кремль вел прямой широкий проспект, который, минуя круглую площадь с обелиском, подводил к самой большой овальной площади. Он и определял главную ось ансамбля. Короткая ось упиралась в экседру здания театра, крайнего в комплексе дворца, и развивалась вглубь, в сторону Соборной площади к Красному крыльцу. Еще одна площадь образовывалась на той же оси, прерванной старинной застройкой, в юго-западной части Кремля. Крупное открытое ромбовидное по очертаниям пространство образовывалось у Троицких ворот. На одной оси вставали Кутафья башня, мост, площадь и далее проспект, который шел мимо Успенского собора и Ивановской колокольни.

Центром этой внутренней структуры Кремля становилось трехлучие осей: от Триумфальных, от Боровицких ворот и от Красного крыльца. Возникало ясное и крупное пространство с членениями монументального масштаба. Существенно, что Баженов предназначал главную овальную площадь ансамбля «для народных собраний». Этому демократическому замыслу, столь свойственному идеологии эпохи Просвещения, так и не суждено было сбыться.

Монументальность, крупный «столичный» масштаб нового дворцового ансамбля Москвы сближал его с центральными ансамблями Петербурга и ряда западноевропейских городов. Решению каждого фрагмента грандиозного комплекса: площадям, проспектам придавалась ясная, крупная форма, которой соответствовало чеканное, мощное архитектурное обрамление. Четко была выделена и историческая зона вокруг Соборной площади. При этом пространства Кремля и города были связаны между собой. Внутренняя структура продолжалась и за границами Кремля, поскольку въезды и проспекты были связаны с важнейшими магистралями города. Проект Баженова создавал необыкновенно мощный акцент в центре Москвы, заострял общую форму его ядра. Кремль, как его видел Баженов, соотносился со всей Москвой в целом.   Недаром   сам   зодчий   писал, что проверял в натуре возможные перспективы от таких далеких мест, как Новоспасский монастырь, Крутицкое подворье и даже Коломенское. В проекте Баженова сказалась важнейшая черта классицистического градостроительного метода, базировавшегося на выявлении главных и второстепенных элементов объемно-пространственной композиции города, причем под главным элементом в Москве Баженов подразумевал всю территорию Кремля, имевшую для России главенствующее историческое значение.

«Что в древность Греция и что мог Рим родить, то хощет Кремль в своем величестве вместить»,- начертал Баженов на одном из обелисков, воздвигнутых в честь закладки дворца. Однако работы по созданию дворца были прекращены, разрушенные стены восстановлены, а работы по реконструкции ансамбля переданы возглавившему Экспедицию Кремлевского строения М. Ф. Казакову. Зодчий начал свою деятельность с размещения отдельных новых зданий. После того как были сломаны старые приказы, в Кремле ощущалась потребность в крупном сооружении, предназначенном для «присутственных мест». Архитектор строит для этого свое первое значительное произведение в Кремле- Сенат. Он расположил его недалеко от петровского Арсенала у стены на треугольном участке. Здание представляло собой единый сложный блок с тремя дворами. Композиционным центром здания служила ротонда, размещенная не в центре треугольника, а в глубине внутреннего двора, ближе к Красной площади, откуда был виден ее купол. Пространство между зданием Сената и Арсеналом образовывало внутреннюю, трапециевидную в плане площадь.