Работы инженера мостов и дорог А. Альфана

Работы инженера мостов и дорог А. Альфана Оставляла желать лучшего и новая застройка улиц и площадей Парижа. Эклектика, царившая в архитектуре жилых и общественных зданий, импонировавшая буржуазным слоям населения, вызывала неудовлетворенность наиболее прогрессивно мысливших архитекторов этого времени и прежде всего того же Виолле-ле-Дюка, который писал: «Неужели XIX веку суждено до самого его конца не иметь собственной архитектуры? Неужели эта эпоха, настолько плодовитая открытиями… оставит потомству одни лишь подражания…

Почему же XIX век не имеет архитектуры? Строят много и повсюду. В наших городах расходуются сотни миллионов, а между тем едва можно насчитать несколько попыток правдивого и практичного применения тех значительных средств, которыми мы располагаем». Одну из причин этого явления Виолле-ле-Дюк видел в косности академического архитектурного образования. Он писал, что «из недр Академии изящных искусств на этой, как говорят, классической почве вырастали проекты, являющие самое странное смешение стилей, мод, эпох и приемов, но лишенные малейшего признака самобытности».

[ad#centre]

Следует отметить, что в принципе Виолле-ле-Дюк не отрицал возможность использования искусства прошлого в качестве источника современного творчества. «Нам не подобало бы восставать против археологических исследований; мы думаем даже, что они призваны служить прочным фундаментом для современного искусства», — писал он. И далее: «Археологические исследования будут полезны для искусства при условии, что они прежде всего выявят господствующие принципы, причины и факты». Другими словами, Виолле-ле-Дюк считал, что при творческом освоении архитектурного наследия следует руководствоваться не внешним характером архитектурных форм и тем более декором, а внутренней пространственной и тектонической структурой зданий. В этом смысле он шел впереди своего времени. Сам Виолле-ле-Дюк был автором многих построек, в том числе доходных и частных домов в Париже.

Однако было бы неправильно считать, что в процессе реконструкции Парижа не возникло новых художественных ценностей, напротив, город почти полностью изменил свой внешний облик. Из огромного средневекового конгломерата с планировочными вкраплениями эпохи классицизма Париж превратился в город элегантный, благоустроенный, вполне отвечающий вкусам буржуазии этого времени, что было достигнуто посредством упорядочения планировки его территории, подчинения застройки главных улиц и площадей определенной регламентации и, что было особенно важно, озеленения и благоустройства центральных его районов.

Работы инженера мостов и дорог А. Альфана (1817 — 1891) по реконструкции и планировке Булонского и Венсенского леса, парков Бю-де-Шамон, Монсо, Монсури, а также создание в городе 24 скверов, бульваров, озелененных набережных, улиц и площадей (в основу которых были положены принципы пейзажных парков) придали Парижу новый, «романтический» облик. Этот облик не только соответствовал вкусам буржуазного общества XIX в., но и скрашивал схематизм и однообразие новой планировочной композиции города.

Работы по реконструкции Парижа критически оценивались современниками не только с эстетических, но и с функциональных и социальных позиций. Так, отмечалось, что хотя система уличных коммуникаций и подверглась существенным улучшениям, но «центры притяжения», ради которых прокладывались новые улицы, благоустраивались и реконструировались медленно. Примером могут служить вокзальные площади, которые долгое время выглядели пустырями, а не городскими пространствами. По-прежнему в стороне от главных магистралей оставалась заново перестроенная ратуша города.

Весьма несовершенной была и социальная топография города. По замыслу Наполеона III, западные районы города должны были сохранить свой, привилегированный характер, тогда как районы, находившиеся к востоку от городского диаметра (Севастопольский бульвар и бульвар Сен-Мишель), предполагалось предоставить населению со средним достатком. Такое социальное деление города получило даже планировочное выражение в виде симметрично расположенных круглых площадей (площади Звезды и площади Наций) и двух крупных парковых массивов — Булонского леса, предназначенного для разбогатевших буржуа и аристократии, и Венсенского, устроенного для «народных» гуляний. Что же касается малоимущего населения и рабочих, то они, «выкинутые» в процессе реконструкции из центральных районов города, вынуждены были искать себе пристанища на окраинах города.

Имея в виду эту сторону реконструкции Парижа, Ф. Энгельс писал: «Я разумею под «Османом» ставшую общепринятой практику прорезывания рабочих кварталов, в особенности расположенных в центре наших крупных городов, что бы ни служило для этого поводом: общественная ли санитария или украшение, спрос ли на крупные торговые помещения в центре города или потребности сообщения, вроде прокладки железных дорог, улиц и т. п. Результат везде один и тот же, как бы ни были различны поводы: безобразнейшие переулки и закоулки исчезают при огромном самохвальстве буржуазии по поводу этого чрезвычайного успеха, но … они тотчас же возникают где-либо в другом месте, часто даже в непосредственной близости».

И действительно, не успели еще закончиться работы по пробивке новых улиц Парижа, как на окраинах столицы возникло кольцо, состоявшее из рабочих жилищ и промышленных предприятий.

Несмотря на многочисленные нарекания в адрес Османа, реконструкция городов посредством пробивки новых магистралей получило широкое распространение не только во Франции, но и в других странах.