Каменное строение Санкт-Петербурга и Москвы

Каменное строение Санкт-Петербурга и Москвы Комиссия о каменном строении Санкт-Петербурга и Москвы превратилась в специальный орган при Сенате, решавший градостроительные проблемы в масштабе всей страны. За годы ее существования (1762- 1796) было утверждено более 300 проектов городов. В состав Комиссии входило несколько крупных сановников (среди которых наиболее активную роль играл И. И. Бецкой), один архитектор и несколько архитектурных помощников, группа геодезистов, снимавших планы поселений и размечавших исполненные проекты на местности.

Роль архитектора Комиссии, обладавшего возможностью практически единолично определять планировочные решения, оказалась важной. С 1762 по 1772 г. им был А. Квасов, после его смерти, с 1772 по 1774 г., И. Старое, в течение последующих 22 лет во главе проектной части Комиссии стоял И. Лейм. Прц Квасове были утверждены планы 11 городов и велась работа еще над четырьмя. По поводу того, сколько проектов выполнил Старое, у исследователей нет общего мнения. Во всяком случае число планов, созданных под руководством Квасова или Старова, несопоставимо с числом проектов, утвержденных при Лейме,- их было более 250. В одном лишь 1778 г.-44 плана, в 1784 г.- 70 планов и т. д.

[ad#centre]

Год утверждения проекта отнюдь не всегда совпадал со временем создания плана. В ряде случаев работа шла десятилетиями (особенно в отношении крупных, исторически сложившихся городов, например Москвы или Архангельска), иногда проекты создавались быстро, единовременно и целыми сериями сразу для всех городов губернии.

Представляет интерес организация проектного дела. В нем обычно выделялось несколько стадий. Первая — создание фиксационного плана города, которое проводилось местными землемерами или топографами Комиссии. Вторая — составление проекта перепланировки. Во многих случаях проект создавался в Петербурге. Однако достаточно часто инициатива исходила от губернской администрации, и проект исполнял архитектор, работавший в провинции (П. Никитин в Калуге, А. Докудников в Каргополе и др.). В исключительных случаях образовывались специальные группы, занимавшиеся реконструкцией того или иного города. Это было сделано в Твери, где работали П. Никитин, М. Казаков и др. В Москве для составления и воплощения в жизнь нового плана с 1775 по 1782 г. работало специальное отделение Комиссии о каменном строении. Особо проектировались города юга России, а также некоторых губерний. Несмотря на участие местных зодчих, все без исключения проекты рассматривались в Комиссии и в них вносились поправки. Третья стадия — отсылка чертежей в соответствующий город и корректировка их на месте. Комиссия разрешала «если в натуре чего исполнить не можно, то… поправить, не выходя из… настоящего плана». Переделки требовались нередко очень значительные из-за отсутствия средств, необходимых для радикальной   перестройки   поселения, невозможности уничтожения существовавшей застройки, а также по той причине, что Комиссия не всегда располагала точными данными о рельефе местности, и регулярные кварталы, намеченные на плане, попадали в совершенно не подходящие для них места — в овраги и буераки. В результате многие планы были осуществлены неполностью. В целом же в Центральной России большинство городов получило новую планировочную основу.

Обратимся к характеристике методов проектной работы Комиссии. Идеал, к которому она стремилась, был определен И. Бецким в «Записке о восстановлении Твери» 1763 г. Общий характер рассуждений Бецкого, которые касались не только Твери, но и могли быть распространены в отношении других поселений, подтверждало мнение, что проект Твери «впредь для переустройства и других городов образцом быть мог».

Город рассматривался как единый архитектурный организм, на него распространялись те же законы, что и на любое другое произведение зодчества. «При построении домов должно наблюдать три правила — твердость, способность и красивость (по Витрувию: прочность, польза, красота — авт.); город в большом есть то же самое, что и в малом; сии три пункта имеют служить правилом и при возобновлении города» (Твери),- писал И. Бецкой. При проектировании поселений предполагалось непременное «регулярство». Под ним в «Комиссии о каменном строении» понимали ряд требований: «…чтобы улицы были широки и прямы, площади большие, публичные здания на способных местах… все дома, в одной улице стоящие, строить надлежит на всю улицу с обеих сторон, до самого пересечения другой улицы, одною сплошною фасадою…»

Кроме того, желательно было сделать поселение возможно более компактным.   По   мнению   И.   Бецкого, «общество иметь будет более способности, когда город теснее и жители находятся друг от друга в близости». Большое внимание уделялось центру города. И. Бецкой подчеркивал, что застраивать нужно прежде всего главные улицы. На все города хотели распространить требование, которое вот уже полстолетия старались применить к столицам: центральные кварталы должны были состоять из каменной застройки. Также считали, что в центре следует располагать административные и торговые здания. Однако выполнить это в условиях частного владения землей было затруднительно. Поэтому Никитин, говоря о своем плане Калуги, полагал необходимым, что в центральном районе «должна быть казенная земля». И. Бецкой считал также необходимым разработать новые «образцовые» проекты жилых домов и строительство вести по этим «планам, фасадам и профилям».