Градостроительство Москвы первой половины XVIII в.

Градостроительство Москвы первой половины XVIII в. Москва представляла собой прямую противоположность Петербургу. Это был огромный старый город, занимавший со своими предместьями и окрестными монастырями-крепостями большую площадь, нежели Париж или Лондон того же времени. Его основные, окруженные стенами части — Кремль, Китай-город, Белый город, Земляной город — уже не вмещали растущего населения.

За пределами последней земляной линии укреплений возникала хаотическая застройка, бурно росли примыкавшие к городу слободы и села: Хамовники, Преображенское, Покровское и др. При этом город обладал выраженной радиальнокольцевой планировкой с крепостью в центре — Кремлем и Китай-городом, которые были дополнительно укреплены в 1707-1708 гг. земляными бастионами.

Здесь же располагались главные рынки. Стены и валы определяли концентрическую систему планировки, главными же жизненными артериями были радиальные улицы-дороги, которые вели в разные части страны. Связь между этими магистралями внутри поселения обеспечивалась сетью поперечных переулков, большинство которых было параллельно стенам и поддерживало кольцевую структуру.

[ad#centre]

Застройка города была своеобразной, то хаотически скученной, то необыкновенно «просторной». Английский капитан Д. Перри, побывавший в России на рубеже XVII и XVIII вв., писал в своих записках: «Москва занимает большое пространство земли, где даже и в самой середине города каждый значительный человек имеет свой сад и внешний двор, принадлежащий к его дому. Когда путешественник подъезжает к городу, то этот последний представляется ему со множеством церквей, боярских и дворянских домов, колоколен, куполов… и все это заставляет думать, что это самый богатый и красивый город». Однако реальная обстановка оказывалась иной: «Но когда разглядишь все это поближе, то является разочарование и обманутые ожидания. Проезжая по улицам, замечаешь, что дома… все построены из дерева… и очень непредставительны с виду. Стены и изгороди между домами и улицами также деревянные, и самые улицы, вместо того, чтобы быть вымощены камнем, выложены деревом, посредством сосновых балок… они обыкновенно (возвышаются — авт.) над грязью…». Если же «несколько дней подряд шли дожди», — отмечает другой иностранец Я. Корб,  то улицы становятся непроходимыми: «…повсюду там разбросаны повозки, которые так глубоко засели в грязи, что лошади бессильны их вытащить». Но даже не грязь была величайшим бедствием — самым опасным врагом был огонь. «Пожары и разорение от пожаров столь велики, что, как я полагаю, в течение 20 лет равняются тому, что потребовалось бы для перестройки всего города Москвы… кирпичом»,- отмечал современник. Действительно, в 1701 г., например, выгорели Кремль, Китай-город, Замоскворечье, в 1709 г.- большая часть Белого и Земляного города, а мелких пожаров, уничтожавших отдельные улицы или кварталы, возникало бесчисленное множество.

Следует сказать и о развитии мануфактурного производства в Москве за 1698-1725 гг.: к пяти существовавшим мануфактурам прибавилось 12 казенных и 23 частные новые мануфактуры. Население росло, несмотря на насильственный вывоз жителей в Петербург. Необходимо было упорядочить продолжающий расти город. Для этого существовали две возможности: реконструкция старых частей Москвы в соответствии с новыми требованиями и создание новых районов на пустых местах за пределами городских стен с регулярным планом и каменной регламентированной застройкой.

Первоначально была предпринята попытка обеспечить благоустройство пустых пространств, образовавшихся в городе. В 1701 г. издается указ «строить на погорелых местах только каменные здания». В 1704 г. это требование распространилось на все новое строительство в центре — в Кремле, Китай-городе. Чтобы его убыстрить, в 1705 г. оно запрещается во всех остальных частях города. В 1712 г. обращаются к планировке: объявляется обязательным ставить новые здания «по линии» улицы. Это оказалось невозможным провести в широком масштабе в жизнь без соответствующего указания, определявшего, какими должны быть эти улицы, как они должны соотноситься между собой и какие постройки   могут  на  них   выходить.

В 1722 г. была издана «Инструкция полицмейстерской канцелярии» Москвы. В ней требовалось:

  1. чтобы «все жилые строения… строены были по указу по улицам линейно и никакое строение из линии не выделялось»;
  2. выяснялась «пропорция» улиц и переулков, говорилось, что ширина улиц должна быть равной между собой, как и ширина переулков;
  3. каменные дома вдоль улиц следовало смыкать с каменными домами соседей;
  4. определялись   типы   ворот,   высота   оград;
  5. подчеркивалось, что улицы должны моститься камнем (сначала в Кремле и Китай-городе, затем в Белом городе);
  6.  лавки, шалаши и постройки убирались с улиц во дворы.

Таким образом, если суммировать все эти распоряжения, возникал определенный образ «идеальной улицы» Москвы как главного элемента перестраивающегося города. Предписывалось также в кратчайшие сроки (от 1 до 4 лет) застроить пустыри. Важным новшеством было внимание к водной системе — берега Москвы-реки и ее притоков расчищались и устраивались съезды  к ним.

Все эти мероприятия проходили трудно, осуществлялись лишь частично. Чувствовалась нехватка государственных средств, которые отвлекал Петербург. Сильным было сопротивление частных застройщиков. Однако изменение облика и планировочной структуры Москвы шло неуклонно.